С одной стороны, я сказал так из благородных побуждений, однако имелись и другие причины, по которым меня потянуло к нему. Психолог в них легко бы разобрался. Слишком рано я потерял отца, а вместе с ним – часть семьи с его стороны, и мне всегда не хватало отцовской заботы. Теперь же бежал от недавнего прошлого, стараясь стереть из памяти события последних месяцев, когда лишился и матери, у меня остался только один родной человек на свете – дед Единственный, кого я боялся полюбить.

Слова Бёрка оборвали мои мысли.

– Ты серьезно? – спросил он мягко.

– Должен признаться, Коймбра – первый человек в моей жизни в которого я стрелял, – ответил я.

– Четыреста тысяч франков в месяц, – предложил он, – и полное содержание.

– Включая и саван? Слышал, они тут довольно грубые.

Он мгновенно изменился, тут же став другим человеком. Рассмеявшись, потянулся ко мне и сжал мою руку.

– Я научу тебя, Стаси, научу всему. Мы пройдем Конго из конца в конец и вернемся смеясь, с карманами, набитыми золотом.

Раскаты грома прогрохотали вдали, как эхо барабанного боя, и следом хлынул тяжелый, теплый дождь, глухо стуча в брезентовую крышу. Воздух вокруг был наэлектризован. Меня охватило возбуждение – наверное, оттого, что я страстно хотел стать таким, как он. Жестким, бесстрашным, невозмутимо смотрящим жизни в лицо и управляющим ею.

Мы тряслись в кузове грузовика, пробиравшегося сквозь ночь, наполняя свои легкие пылью Африки. Господи, как же я был счастлив тогда, счастлив впервые за много лет.

Глава 3

Головорезы Бёрка – так стала писать о нас пресса после первой вылазки в Катанге. Тогда мы понесли большие потери, но у противника они оказались еще больше. На какое-то время газеты сделали, из Бёрка легенду, а потом забыли о нем, но слава элитного подразделения прочно закрепилась за нами. Вербовка новобранцев перестала быть проблемой, так что Берк мог даже выбирать.